Экспертно

Теги

Почему аферист и мошенник финансирующий режим Лукашенко Прокопеня Виктор Михайлович до сих пор не под санкциями? Рифат Гарипов – башкирская прачка для крупных коррупционных игроков плут и... журналист? Чеславский Олежа - извращенец Машкевич Александр Антонович: биография одиозного взяточника Влияние экс-главы «Россетей» Павла Ливинского на госхолдинг только усилилось после его перехода на работу в Правительство РФ. Кто такой конвертатор Хидирян Мисак Оганесович и вспомнит ли о нем СНБО Кондрашов Станислав Дмитриевич: зачем матерый рейдер и уголовник зачищает интернет? Андрей Карнейчик составит компанию Тимуру Кучеру Личный костолом Зиявудина Магомедова Щерба Анна Сальников Константин Мальчевский Александр Брэнсон Ричард Сечина Марина Кюнер Станислав Ракова Анастасия Евгений Ольхович с близким другом Максимом Русаковым прокачали \"Россети\" на 35 млрд руб. Дмитрий Трансформатор Портнягин - аферист и мошенник Казнокрад из Спецтехноэкспота Барбул Павел Алексеевич и его агония перед тюрьмой Прецедент Барбула: как остановить массовую блокировку украинских сайтов Воробьев Максим Юрьевич и разворованный банк «Пересвет» «Вице-уголовники» мэра Кстенина Сергей Сароян из Телетрейд отзывы: обворовать клиентов на $12 миллионов и причем тут Денис Богуш Катала Шапран Сергей Валентинович из Alumeta Group и аферолюб Сергей Коробка из BRAZ Line — одно лицо Как \"рейдер № 1\" Владимир Палихата захватывал ОАО \"НИИЭМИ\" Как «Меркатор» улучшает благосостояние семьи Петра Бирюкова Алексей Ушамирский судится с независимыми журналистами. После вмешательства прессы ведомство Игоря Краснова включилось в разбирательство схемы РКСБ Барбул Павел Алексеевич: почему не сидит одиозный казнокрад из Спецтехноэкспота?

ВОЙНА С ТАЛИБАМИ, стоившая триллионы долларов и закончившаяся бегством США и НАТО из Афганистана. Хроники интервенции. /Фото/ «

Очередная война в Афганистане началась 7 октября 2001 г., когда сложившееся в этом государстве равновесие между вооруженными формированиями противостоящих в гражданской войне сил было нарушено мощным внешним вмешательством со стороны США и их союзников из НАТО. Прологом к американской операции стал известный террористический акт 11 сентября 2001 г., в котором был обвинен «гость» афганских талибов Усама бен Ладен. Не прошло и месяца, как военная машина Запада обрушилась на отсталое государство афганских теократов.

Об этом сообщает Новости РУ

Буквально за два месяца режим талибов пал под ударами членов НАТО и дружественных Альянсу стран и местной вооруженной оппозиции. Однако быстрое крушение Исламского Эмирата Афганистан было лишь эпизодом войны, которая превзошла по своей продолжительности пребывание Советской армии в Афганистане.

Также и быстрый ввод советских войск в конце 1979 г. в сочетании с эффектным штурмом дворца Амина и захватом важных объектов в Кабуле и других крупных городах стали лишь прологом долгой войны, закончившейся выводом советской 40-й армии и последовавшим падением просоветского режима (которое, правда, произошло уже после развала самого СССР).

Географические особенности Афганистана, определяющие характер боевых действий

На боевые действия в Афганистане существенное влияние оказывают рельеф местности и растительный покров. Большая часть территории страны представляет собой горно-пустынную и пустынную местность. И лишь на востоке, а также в бассейнах крупных рек располагается «зеленка» — как естественная, так и искусственная.

Горный характер местности Афганистана предопределил крайне бедную сеть наземных коммуникаций, большую часть которой можно назвать скорее «направлениями», чем дорогами. Исключение составляет лишь Кольцевое шоссе, опоясывающее территорию страны и соединяющее практически все её основные центры. Кроме того, многие наземные коммуникации в Афганистане довольно уязвимы.

Следствием такого положения с автодорогами являются относительно невысокая эффективность наземных наступательных действий и трудности с наземным снабжением. Последнее обстоятельство оказывает влияние и на первое. Так, сложности со снабжением тяжелого вооружения и военной техники сухопутных войск топливом и боеприпасами делают их активное применение ещё менее эффективным. С этими проблемами сталкивался ещё Советский Союз, однако члены НАТО в Афганистане в ещё большей степени испытывают влияние данного фактора из-за отсутствия удобной и надёжной системы снабжения извне.

Так, южный маршрут через Пакистан периодически подвергается атакам как на территории последнего, так и непосредственно в Афганистане (так как проходит через нестабильные провинции этого государства). Северный же во многом зависит от политической воли России, Казахстана и Узбекистана. Потому СССР, имевший сухопутную границу с Афганистаном, был в более выгодном положении. Да и протяженность обоих маршрутов снабжения натовских войск куда больше. Протяженность линий коммуникаций и их опасность напрямую влияют на стоимость доставки грузов и всей операции в целом.

Потому неудивительно, что тяжелая техника сухопутных войск членов НАТО (танки, БМП, САУ) довольно бедно представлена в составе ISAF в отличие от 40-й армии СССР. Последнее также связано с тем, что в отличие от Советского Союза натовцам не приходится бороться с повстанческими «фронтами» и «полками», так как масштабность боевых действий скромнее.

Если географические особенности Афганистана затрудняют применение механизированных войск, то для аэромобильных они создают куда меньше проблем. Потому неудивительно, что, как и в 1980-е гг., боевые действия натовцев в Афганистане носят в значительной степени характер «вертолетной войны». К основным трудностям применения авиации в Афганистане (и в первую очередь — вертолетов) можно отнести те же проблемы со снабжением, которые отчасти решаются снабжением авиабаз с помощью самолётов транспортной авиации, в том числе коммерческими организациями. В случае с боевыми самолётами проблему создает ещё и ограниченное количество подходящих авиабаз, к тому же довольно удалённых друг от друга, что приводит к применению авиации (в том числе тактической), базирующейся вне Афганистана.

Социальные особенности Афганистана

Кроме географических особенностей, на операцию НАТО в Афганистане существенное влияние оказывают его социальные, экономические и политические особенности. В первую очередь стоит выделить этнорелигиозную гетерогенность. Так, на территории государства проживает четыре основных этноса, численность которых точно не определена и варьируется в различных источниках в широких диапазонах: пуштуны (38-46%, преимущественно 41—42%), таджики (27-39%), хазарейцы (6-13%, преимущественно 9—10%), узбеки (5-9%, чаще 9%).

Первые в основном населяют южную, западную и восточную часть страны с вкраплениями анклавов других этносов. Кроме того, на севере Афганистана расположен ряд пуштунских анклавов, наиболее важный из которых находится в районе Кундуза.

Таджики преимущественно представлены в северо-восточной, западной (в первую очередь, в районе Герата) и северной (Мазари-Шариф) частях Афганистана, а также в анклавах на юге. Хазарейцы населяют горы центральной части страны, а узбеки — северный Афганистан. Причём столица государства Кабул фактически расположена на стыке пуштунской, таджикской и отчасти хазарейской этнических территорий.

Влияние этнического фактора на ход боевых действий можно было бы свести к упрощенной формуле «пуштуны воюют против НАТО, а остальные — за» (что отчасти подтверждается высокими потерями НАТО в пуштунских регионах и низкими — в остальных), если бы не существенное представительство пуштунов в афганских органах власти, включая силовые структуры. Потому правильнее было бы сказать, что НАТО в Афганистане противостоят пуштуны, не допущенные к власти, и их пакистанские соплеменники. Кроме собственно «Талибана», среди антинатовских сил в Афганистане стоит выделить пуштунские же «Сеть Хаккани» клана Хаккани, «Хизб и Ислами» (Гульбеддин) г. Хекматияра и пуштунских наркобаронов Гильменда.

Особенностью Афганистана, оказывающей влияние на ход боевых действий на его территории, является наличие у трёх из четырёх (кроме хазарейцев) его наиболее многочисленных этносов представителей на территории соседних государств, что проявилось в ходе советской интервенции 1980-х гг. и особенно ярко — в ходе гражданской войны 1990-х гг.

Так, на территории Пакистана проживает больше пуштунов, чем в Афганистане. Куда больше узбеков и в Узбекистане. Только численность таджиков в Афганистане и Таджикистане сопоставима. Важно отметить, что нахождение долгое время в составе СССР внесло культурные различия между советскими и афганскими таджиками и узбеками.

А вот довольно условная граница между британской, а позже пакистанской, и афганской частями пуштунского этноса не внесла столь существенного раскола между пуштунами. Наличие же 30 млн. пакистанских пуштунов вне зоны эффективного воздействия со стороны НАТО изначально делает операцию по принуждению к миру их афганских сородичей малоперспективной.

Что касается доминирующих религий, то подавляющая часть населения Афганистана — мусульмане-сунниты (80-89%) и лишь хазарейцы и часть таджиков (жители западного Афганистана) исповедуют шиизм (10-19%). Этот фактор важен при рассмотрении влияния Ирана на афганские дела.

Сравнение действий СССР и НАТО в Афганистане

Говоря об операциях НАТО и США в Афганистане, постоянно проводят параллели с советской операцией 1980-х гг. прошлого века. Интересно сравнить, чего добились натовцы на том же «поле», что и СССР за 20 лет до них. Однако, несмотря на кажущуюся тождественность ситуации, ряд факторов не позволяет ставить знак равенства между действиями советской 40-й армии и НАТО.

Во-первых, в отличие от талибов афганские моджахеды получали существенную помощь (материальными средствами, инструкторскими и оперативными кадрами) от западных государств, Пакистана, Ирана, Китая, ряда государств Персидского залива. Потому в случае СССР речь шла не только и не столько о борьбе между ним и афганскими повстанцами, а скорее об очередной опосредованной войне между НАТО и Советским Союзом, которая велась руками моджахедов. То есть ситуация была довольно типична для «горячих» составляющих холодной войны. Потому, оценивая успехи и потери СССР и НАТО в Афганистане, надо учитывать, что ещё неизвестно, чего бы достигли члены Северо-Атлантического альянса и какой ценой, получай их противники внешнюю помощь хотя бы одного порядка с той, что получали моджахеды.

Во-вторых, если уровень вооружения и оснащения талибов по сравнению с моджахедами 1980-х гг. прошлого века практически не изменился, а по ряду ключевых позиций (ПЗРК) ещё и заметно ухудшился, то технический уровень основных участников операции со стороны НАТО существенно вырос по сравнению с советской 40-й армией. Это касается в первую очередь средств разведки, передачи информации, навигации, дозаправки в воздухе, высокоточных средств поражения и тепловизоров. Наличие в арсеналах членов Альянса этих средств существенно облегчает им борьбу с афганскими повстанцами. Особенно велико преимущество НАТО над советской группировкой в Афганистане в разведывательно-ударных авиационных комплексах (где важная роль в противоповстанческих действиях отводится БЛА, в том числе ударным) и в ночных действиях.

В-третьих, в отличие от моджахедов, располагавших на территории Пакистана обширным и относительно безопасным тыловым районом, территория сторонников «Талибана» в этом государстве периодически подвергается атакам со стороны как пакистанской армии, так и сил НАТО, в первую очередь США.

В-четвертых, Советская армия, в свою очередь, не сталкивалась с систематическим применением противником бойцов-смертников, этим «вундерваффе» современного мусульманского мира. Такая тактика со стороны талибов призвана компенсировать подавляющее техническое превосходство оккупационных сил.

Смертники в поясах шахидов, за рулем начиненных взрывчаткой автомобилей, интегрированные в вооруженные структуры Афганистана или совершающие нападения на объекты НАТО, государственных учреждений Афганистана и международных организаций, не предполагающие отхода (а значит, требующие куда меньше сил для проведения операции за счёт экономии их на подгруппах обеспечения), во многом и определяют лицо современного афганского повстанческого движения. Такие действия наносят войскам НАТО определенный урон, особенно когда внедренным в Афганскую национальную армию или полицию боевикам удается расстрелять западных инструкторов или бойцов выделенных для совместных действий подразделений.

Таким образом, надо очень аккуратно подходить к проведению параллелей между советской и натовской войнами в Афганистане. В ряде случае корректнее сравнивать операции США и НАТО с российской операцией на Северном Кавказе (как параллельные во времени и с относительно самодостаточными повстанческими силами без существенной внешней поддержки). Тем не менее в некоторых аспектах (например, при оценке успехов в создании и развитии вооруженных сил Афганистана) сравнение действий СССР и НАТО представляет интерес.

Основные субъекты войны в Афганистане

На начальной фазе боевых действий основными субъектами были, с одной стороны, США и их союзники, а также формирования антиталибского Северного альянса и привлеченных американцами на свою сторону полевых командиров. С другой — «Талибан», фактически замещавший на тот момент органы государственной власти на большей части территории Афганистана и исламский интернационал, среди которого стоит выделить «Аль-Кайду» и Исламское движение Узбекистана (ИДУ).

То есть осенью 2001 г. ситуация выглядела как война между частично признанным государством Исламский Эмират Афганистан и иностранными интервентами с их местными союзниками. В зависимости от выбранной точки зрения вторжение США и НАТО можно рассматривать как продолжение гражданской войны 1990-х гг. в Афганистане с вовлечением в неё внешних сил или как иностранное вторжение в Афганистан с опорой на вооруженную оппозицию.

На начало операции в 2001 г. силы талибов оценивались в 40—50 тыс., включая 8—12 тыс. иностранцев (в том числе пакистанских пуштунов). Северный альянс располагал 12—15 тыс. в северо-восточной части страны и до 10 тыс. в шести анклавах на севере, западе и центре

Можно сказать, что для столь большого государства со слабо развитой сетью коммуникаций, затрудняющей маневр силами и средствами, численность талибской армии была довольно умеренной. Кроме того, её оснащенность тяжелым вооружением (особенно исправным) также была невысока. Потому неудивительно, что «Талибан» пал столь быстро под ударами Северного альянса, поддержанного авиацией США и их спецназом, а также чередой восстаний в талибском тылу.

К началу и в ходе первой фазы войны Соединенные Штаты привлекли довольно крупные силы ВВС, ВМС и армейского спецназа. Эти силы были подчинены Центральному командованию вооруженных сил США (CENTCOM), которое начало операцию «Несокрушимая свобода — Афганистан» (Operation Enduring Freedom — Afghanistan, OEF-A). Кроме собственно американских сил, в этой операции приняли участие и вооруженные формирования ряда американских союзников. НАТО начало проводить свою операцию в Афганистане (сформировав объединенные силы International Security Assistance Force — ISAF) несколько позднее, после принятия 20 декабря 2001 г. соответствующей резолюции ООН. При этом если американская операция носила ярко выраженный наступательный характер, то деятельность ISAF на начальном этапе была скорее оборонительно-стабилизационной. Кроме того, на этом этапе войны операция НАТО особой роли в падении «Талибана» не сыграла.

Стратегическая авиация была представлена бомбардировщиками В-52 и В-1 на авиабазах Диего-Гарсия и Омана (только В-1), а также В-2 с американской авиабазы Уайтмен. Кроме «стратегов», в операции участвовали тактические и специальные самолёты ВВС США (включая «ганшипы» АС-130, самолёты психологических операций ЕС-130 и специальных операций МС-130, последние применялись и как бомбардировщики для сброса сверхтяжелых бомб BLU-82 калибром 15 тыс. фунтов).

Американский флот был представлен несколькими авианосными ударными группами с их главным компонентом в виде авианосцев Carl Vinson, Enterprise, Theodore Roosevelt и Kitty Hawk. Последний использовался в качестве десантного вертолетоносца для обеспечения операций на юге Афганистана.

Кроме авианосцев, флот выделил ряд надводных и подводных носителей крылатых ракет Tomahawk и десантных групп с экспедиционными формированиями морской пехоты на борту — именно стратегические бомбардировщики, палубная авиация и крылатые ракеты стали основой воздушной кампании против «Талибана», так как из-за удалённости от района боевых действий тактическая авиация ВВС США располагала лишь ограниченными возможностями.

Причём она подключилась к операции спустя неделю после начала воздушных ударов (F-15E и АС-130 с кувейтской авиабазы Ахмед аль-Джабер) по позициям талибов и объектам их инфраструктуры.

Для обеспечения действий своих сил на севере Афганистана американцы использовали узбекскую авиабазу Карши-Ханабад (обозначаемую как К2). К началу операции там были сосредоточены американцами подразделения 5-й группы специального назначения, 16-го авиационного крыла специального назначения ВВС, 160-го авиационного полка специального назначения армейской авиации, 112-го батальона связи и 1-го батальона 87-го полка 10-й горнопехотной дивизии (для охраны авиабазы и в качестве общевойскового резерва для специальных подразделений). Кроме того, там были размещены различные подразделения тыла, связи, связей с общественностью и психологических операций.

Силы специального назначения, предназначенные для действий в Афганистане, были сведены в Объединенную тактическую группу специального назначения — Север (JSOTF-N). Основным формированием американских «зеленых беретов» на территории Афганистана были стандартные «команды-А» (Operational Detachments-A, ODA). По одной такой группе численностью в 11—12 человек было отправлено в поддержку каждому значительному полевому командиру на севере страны.

Так ODA 534 поддерживала действия генерала Атта-Мохамада на юго-востоке от Мазари-Шарифа, ODA 553 — хазарейцев Халили в провинции Бамиан, ODA 555 — генерала Бисмуллы у Баграма, ODA 585 — Бирулла-Хана у Кундуза, ODA 586 — Дауда у Талукана, ODA 594 — Фахима в Панджшере, ODA 595 — Дустума к югу от Мазари-Шарифа.

Кроме того, к последнему 3 ноября была переброшена командная группа (Operational Detachments — C, ODC) из 8 человек для обеспечения управления и координации сил местных афганцев и американских вооруженных сил при взятии Мазари-Шарифа. Основными задачами приданных афганцам ODA стали разведка и наведение авиации, для чего они часто разбивались на подгруппы в 3-6 человек.

Ввиду куда менее выгодной ситуации с наличием проамериканских сил на юге и востоке Афганистана в этих регионах американцы решили дополнить более крупными формированиями группы «зеленых беретов». Последних было лишь две на юге (ODA 574 с X. Карзаем в провинции Урузган и ODA 583 с Г. А. Шерзаем на границе Пакистана с провинцией Кандагар) и одна на востоке (ODA 572).

На юге к боевым действиям также подключились 75-й полк рейнджеров и морские пехотинцы при поддержке 160-го авиационного полка специального назначения. Тем не менее именно две группы спецназа и их местные союзники создали условия для падения Кандагара и власти «Талибана» на юге страны. Общевойсковые же части фактически поучаствовали лишь в фазе добивания талибов как организованной силы квазирегулярного типа.

После довольно быстрого падения режима «Талибана» и замещения его лояльным США и НАТО режимом война трансформировалась в противоповстанческие действия в комбинации с действиями по социальной, экономической и политической стабилизации государства. На втором этапе войны постепенно повышалась роль операции НАТО, к чему альянс активно подталкивали США и ряд его членов. Постепенно силы ISAF начинают все более активно принимать участие в наступательных действиях по установлению контроля над теми или иными районами страны и их активному умиротворению. Потому сейчас функциональное разделение между OEF-A и ISAF не столь выражено, как в начале войны.

Стоит учесть, что противоповстанческая война — это не только и не столько активный поиск и разгром сил противника, но и удержание контроля над территорией. Последнее требует существенного количества войск (в зависимости от размеров страны, её природных условий, численности населения и т.д.), потому неудивительно, что численность иностранных сил в Афганистане неуклонно росла, и на данный момент она составляет около 130,7 тыс. (из которых 90 тыс. американских военных; 9,5 тыс. британских; 5 тыс. немецких; по 4 тыс. французских и итальянских). Для сравнения: численность советского контингента на пике его присутствия в Афганистане составляла 106 тыс. военнослужащих.

Кроме сил НАТО и присоединившихся к операции в Афганистане стран, все более важным субъектом становятся государственные силовые структуры Афганистана: Афганская национальная армия и Афганская национальная полиция, о которых будет сказано отдельно.

Основным противником нового афганского режима и натовцев в Афганистане все ещё остается «Талибан». Кроме талибов и союзных им исламистских организаций, к борьбе против новых афганских властей и иностранного присутствия подключились и ряд других афганских организаций, среди которых стоит особо выделить «Сеть Хаккани». Эта сеть возглавляется одним из известных командиров моджахедов 1980-х гг. Джалалуддином Хаккани и его сыновьями, проявляет активность в пограничных с Пакистаном восточных провинциях Афганистана, включая Пактию, Пактику, Хост и Газни, и имеет базовые лагеря на территории Пакистана. Формирования клана Хаккани на данный момент являются одной из наиболее мощных сил, противостоящих НАТО и афганским властям.

Таким образом, как и в случае с моджахедами 1980-х гг. фронт сопротивления НАТО в Афганистане не монолитен, а представлен рядом организаций со своими специфическими целями и задачами. Однако зачастую все силы сопротивления натовцам фигурируют под обобщенным понятием «талибы».

Кроме войны на территории собственно Афганистана, боевые действия распространились и на территорию Пакистана, где его северо-западные провинции стали прибежищем для афганских талибов и различных непуштунских исламистов, например узбеков из ИДУ, уйгуров из Исламского движения Восточного Туркестана, ряда кашмирских организаций. В результате американцы там периодически наносят удары и проводят специальные операции, причём иногда в результате них гибнут пакистанские военные, что приводит к очередному витку напряженности в пакистано-американских отношениях. В периоды же улучшения этих отношений пакистанские силовые структуры предпринимают очередные попытки усилить свой контроль над этой частью государства.

Кроме того, боевые действия в Пакистане ведутся талибами и их союзниками на коммуникациях снабжения войск НАТО. Иногда такие действия довольно успешны и приводят к уничтожению грузовой колонны.

Интересно, что в отличие от Советской армии воинские формирования НАТО не занимаются проводкой всех своих колонн снабжения. Эта функция отдана в аутсорсинг частным компаниям, что, с одной стороны, позволяет избежать дополнительных жертв среди военнослужащих НАТО (что надо учитывать при сравнении потерь Альянса и Советской армии), материально заинтересовать в лояльности местных «авторитетов» в Пакистане и Афганистане, получающих доход от проводки конвоев, а также получить доход соответствующим западным частным военным компаниям (ЧВК).

Недостатки такой системы снабжения заключаются в существенном удорожании стоимости проводки грузов (в том числе и за счёт страховок), а также в том, что доход с этого процесса получают и ряд талибских командиров, которым ЧВК платят за безопасность груза. Соответственно, НАТО фактически из своего кармана финансирует силы, противостоящие им. Кроме того, когда кто-то из звеньев цепочки оказывается недоволен своей долей, то начинают гореть бензовозы, что оказывает влияние на бесперебойность снабжения сил НАТО в Афганистане по южному маршруту. Потому неудивительно, что постепенно все большее значение приобретал северный маршрут.

Роль частных военных компаний в Афганистане и в западных военных кампаниях последних двух десятилетий требует не одного полноценного исследования. Численность сотрудников ЧВК в Афганистане сопоставима с численностью ISAF (а по некоторым данным, и превышает её). Сотрудники этих компаний также несут потери. Стоит ли говорить, что не будь этого порождения либеральной экономики, то НАТО пришлось бы выделить для оккупации Афганистана куда большие силы и нести более существенные потери в личном составе, чем сейчас. На советскую же 40-ю армию частные охранные компании не работали.


Крах «Талибана». Операция на севере Афганистана. Падение Кабула

Падение «Талибана» интересно механизмом его реализации, где важная роль отводилась специальным силам. Именно их подразделения обеспечивали повышение эффективности местных антиталибских формирований и авиации членов Северо-Атлантического альянса, а также обеспечивали переход ряда талибских полевых командиров на сторону их противников. Успех такой стратегии предопределил её повторение в дальнейшем. Так, падение режима М. Каддафи в Ливии было также обеспечено триадой: спецназ, авиация и местные вооруженные формирования.

Как и следовало ожидать, первым стал рассыпаться фронт талибов на севере Афганистана. Расположенные там силы были достаточны для сдерживания активности немногочисленных антиталибских формирований и демонстрации своего присутствия населению.

Однако когда в свои «вотчины» вернулись известные полевые командиры времен советской интервенции и гражданской войны 1990-х гг. (да ещё и не сами, а в сопровождении американских спецназовцев при поддержке американской авиации) и подняли там восстание, то талибские полевые командиры стали сдаваться со своими формированиями или даже переходить на сторону Северного альянса.

Этому во многом способствовали как деятельность американских спецслужб, так и неустойчивость талибского тыла в таджикских и узбекских провинциях на севере страны. Талибам удалось удержаться на некоторое время лишь в пуштунском Кундузе во многом благодаря массе иностранных добровольцев и наемников, расположенных там.

10 ноября 2001 г. под контроль Северного альянса перешел Мазари-Шариф, в районе которого союзники взяли в плен около 3 тыс. талибов. 12 ноября пал Герат. Интересно, что кроме местных антиталибских формирований, его бывшего губернатора Исмаил Хана и натовцев, активную роль, как сообщалось, в этом сыграли и иранские спецназовцы. В этот же день талибы приняли решение эвакуировать свои силы из Кабула, а 14 ноября столицу заняли их противники во главе с Фахимом. Кундуз перешел под контроль Северного альянса лишь 25 ноября.

Причём часть пленных талибов из его гарнизона (преимущественно иностранцев), помещенных в крепость Мазари-Шарифа, подняли там мятеж (при этом погиб один из агентов ЦРУ, занимавшийся допросами пленных). В итоге крепость пришлось брать штурмом при поддержке американской авиации и спецназа (несколько «зеленых беретов» при этом получили ранения в результате неудачного авиаудара) и местной бронетехники, а уцелевших защитников — выбивать из подвалов, заливая их бензином и водой.

Особую роль в разгроме крупной группировки талибов на севере страны сыграли американские спецназовцы, наводившие авиацию США. Так лишь одна ODA 586 претендует на поражение с помощью авиации более 100 подтвержденных целей, среди которых 12 танков, 51 грузовик, 44 укрытия и четыре склада боеприпасов. Общие потери «Талибана» в Северном Афганистане оцениваются в 10 тыс. убитых и несколько тысяч пленных. Причём в ряде случаев пленные талибы-афганцы отпускались на свободу, а задерживались только иностранцы.

Интересно, что бывшим полевым командирам времен гражданской войны 1990-х гг. удалось в короткий срок собрать довольно крупные отряды, насчитывающие тысячи бойцов в каждом, что свидетельствует о недостаточно эффективных действиях талибов по умиротворению захваченных у своих оппонентов провинций, ограничившихся преимущественно ликвидацией или изгнанием руководства моджахедов.

Так, если на начало американской операции у антиталибских сил в Афганистане насчитывалось примерно 20 тыс. бойцов, то осадившие Кундуз силы Северного альянса уже располагали 30 тыс. В результате бывшие боевики антиталибских губернаторов и генералов, находившиеся в латентном состоянии, вновь встали в строй, как только представилась такая возможность.

Операция на юге и востоке Афганистана

Результатом боевых действий на севере страны стали разгром и практически полная ликвидация сил талибов в этом регионе. Тем не менее, движение ещё располагало довольно крупными силами, которые могли быть увеличены за счёт мобилизации лояльных пуштунских племен и сторонников в Пакистане. А главное, в отличие от севера и центра Афганистана, населённых преимущественно таджиками, узбеками и хазарейцами, на юге и востоке страны «Талибан» мог рассчитывать на поддержку пуштунов.

В куда более сложных условиях, чем на севере, действовали проамериканские полевые командиры по созданию «пятой колонны» на пуштунских территориях юга страны, в том числе и в районе фактической столицы «Талибана» Кандагара. Так, талибам удалось разгромить отряд одного из известных афганских полевых командиров времен советской интервенции и гражданской войны Абдул Хака, пленить последнего и повесить 26 октября 2001 г.[275] Да и нынешний президент Афганистана Хамид Карзай мог быть захвачен талибами в провинциальном центре Урузгана Таринкоте.

Бой за этот город 17 ноября 2001 г. можно считать переломным во время кампании по свержению «Талибана» на юге. Сам город был занят отрядом X. Карзая по договоренности с местными лидерами, но талибы предприняли контрнаступление, что ставило проамериканских пуштунов и «зеленых беретов» из ODA 574 в опасное положение из-за малочисленности сил Карзая. Однако по политическим соображениям было принято решение город не оставлять, а понадеяться на мощь американской авиации. Ставка на последнюю полностью оправдалась. В итоге будущий президент Афганистана не только сохранил под своим контролем столицу провинции, но и начал получать значительную помощь от ранее сомневавшихся пуштунских племен.

Формирования Г. А. Шерзая (бывшего губернатором Кандагара до прихода талибов) были более многочисленны, чем силы будущего президента Афганистана. Их первой задачей стала блокада шоссе №4, соединявшего Кандагар с Пакистаном, путём захвата города Тахтапуль, который был взят 24 ноября при поддержке самолётов АС-130, уничтоживших грузовики талибов.

В дальнейшем наступление местных проамериканских сил на фактическую столицу «Талибана» постепенно развивалось с юго-востока и севера. Рубежи, которые исламисты избирали для обороны, основательно обрабатывались наводимой спецназовцами авиацией, что и позволяло не очень боеспособным формированиям Карзая и Шерзая продвигаться к Кандагару, несмотря на контратаки талибов. В итоге столица «Талибана» пала 7 декабря (спустя два месяца после начала операции в Афганистане) без штурма общевойсковыми частями американцев. После чего начались трения между Карзаем и Шерзаем из-за контроля над ней.

Афганские союзники американцев на юге получали некоторую помощь от американских морских пехотинцев из 15-го экспедиционного отряда, развернувших свою передовую операционную базу (Camp Rhino) с взлётно-посадочной полосой в 170 км к юго-западу от Кандагара в пустыне Регистан. Интересно, что для захвата базы был использован вертолетный десант, при этом морпехам пришлось пролететь почти 700 км на вертолетах СН-53Е с дозаправками от самолётов-заправщиков КС-130. После захвата базы там были размещены вертолеты, включая боевые AH-1W.

Причём ещё 20 октября на место будущей базы морской пехоты были выброшены на парашютах рейнджеры из 3-го батальона, которые уничтожили гарнизон талибов и, погрузившись в вертолеты,предприняли попытку захватить руководство «Талибана» в комплексе зданий к юго-западу от Кандагара. Однако искомые персоны там обнаружены не были, поэтому американских спецназовцев эвакуировали вертолетами. Хотя операция рейнджеров не достигла своей цели, но она продемонстрировала талибам уязвимость их столицы, даже несмотря на лояльность населения, что могло способствовать успеху Карзая и Шерзая.

Можно сказать, что «линейные» части США прибыли в Афганистан к «шапочному разбору» и фактически приняли участие уже в добивании «Талибана», как де-факто афганского режима. Так, Camp Rhino был занят американцами 25 ноября 2001 г. в день падения Кундуза. Таким образом, не будет преувеличением тезис о том, что режим талибов пал под ударами местных противников режима, поддержанных западной авиацией и спецназом и, с высокой долей вероятности, «ослами, гружеными золотом» (так, командующему силами «Талибана» в Кандагаре было обещано место губернатора этой провинции). Дальнейшие операции начального периода войны в Афганистане свелись к поиску, локализации и попыткам уничтожения относительно крупных отрядов талибов, укрывшихся на зимовку в горных кишлаках и пещерах.

Операции на востоке. Тора-Бора и «Анаконда»

Тора-Бора. Как было сказано выше, в наземных боях начального периода операции членов НАТО в Афганистане, в том числе и за пещерный комплекс Тора-Бора (3-17 декабря 2001 г.), была применена стандартная для военного искусства США схема сочетания местных вооруженных формирований с американскими спецназовцами, продержанными авиацией, ставшая визитной карточкой Соединенных Штатов в локальных войнах и конфликтах, начиная с середины XX века в Индокитае.

Бои за. пещерный комплекс Тора-Бора на афгано-пакистанской границе не представляют особого интереса ни в оперативном, ни в тактическом плане. Фактически речь шла об обороне комплекса малочисленными формированиями прикрытия талибов и «Аль-Каиды» для обеспечения отхода их основных сил (включая лидеров) в Пакистан. Эта задача обороняющимися была выполнена, несмотря на ограниченность их сил.

Однако причина этого кроется в особенностях противостоящей им группировки: бойцы афганских антиталибских формирований при поддержке небольшого количества спецназовцев США и Великобритании, основная задача которых сводилась к наведению авиации членов НАТО.

Относительно небольшая численность (да и качество) наступавших проамериканских афганцев при отсутствии надёжного блокирования путей отхода талибов в Пакистан не могла привести к благоприятному итогу операции. Потому результат боев за Тора-Бора вполне ожидаем. Учтя этот опыт, уже в следующей известной операции «Анаконда» антиталибские силы пытались применить классический контрпартизанский приём «молот и наковальня». Сами же бои за пещерный комплекс преимущественно свелись к ударам авиации с последующей зачисткой.

Операция «Анаконда» (1-18 марта 2002 г.).

В отличие от боев в районе Тора-Бора операция США при поддержке небольших формирований их союзников (преимущественно из состава различных спецподразделений) и проамериканских афганцев в долине реки Шахикотхвар должна была проводиться по классической схеме. Суть операции «Анаконда» состояла в разгроме талибских формирований, зимовавших в долине Шахикот в 30 км к югу от Градеза, дабы упредить их переход к партизанским действиям в весеннюю кампанию.

Основные силы союзников были представлены двумя тактическими группами, которые, не мудрствуя лукаво, назвали TF Hammer («Молот») и TF Anvil («Наковальня»). Основу первой составили афганские формирования из Гардеза при поддержке небольшого числа американских спецназовцев. Её задача состояла в том, чтобы войти в долину с севера и запада и отбросить противника на блокирующие позиции TF Anvil вдоль господствующих высот на востоке долины. «Наковальня» состояла из двух основных элементов: подразделений 3-й бригады 101-й воздушно-штурмовой дивизии в северном секторе, блокирующей позиции, и 1-го батальона 87-го полка 10-й горнопехотной дивизии — в южном. Кроме того, второй рубеж блокирования составляли силы союзников из Хоста.

План операции не выделялся особой оригинальностью. Подразделения группы «Молот» должны были выдвинуться из Гардеза в ночь с 1 на 2 марта 2002 г. на автотехнике, а «Наковальни» — высадиться с вертолетов. За день до начала операции подразделения специального назначения западных стран заняли наблюдательные посты над долиной.

При подготовке и проведении начальной фазы операции были допущены существенные просчеты. Так, численность противника была недооценена, его посты и огневые точки на высотах вдоль восточной оконечности долины (в зоне высадки подразделений «Наковальни») не вскрыты. Также в ходе ночного марша афганцы из «Молота» использовали фары, чем демаскировали себя.

Более того, американская авиация нанесла удар по отдельной автоколонне афганцев, в результате чего погиб американский спецназовец и было ранено несколько афганских солдат. В итоге вместо стремительной операции против малочисленного противника союзники столкнулись с подготовившимися к обороне крупными силами.

Продвижение афганских подразделений под минометным и стрелковым огнем противника было довольно медленным, потому на начальном этапе «Молот» своей функции не выполнял. У «Наковальни» также были существенные проблемы, когда десантные вертолеты и горные стрелки из 10-й дивизии при высадке подверглись обстрелу из крупнокалиберных пулеметов, РПГ и минометов. В результате в южной части зоны десантирования удалось сесть лишь двум из восьми транспортных вертолетов СН-47.

Высадившиеся десантники под огнем противника стали занимать разрозненные позиции, понеся при этом в течение дня существенные потери, составившие 28 раненых. Кроме того, повреждения получил ряд вертолетов, включая все задействованные боевые АН-64, часть из которых была вынуждена покинуть поле боя. Тем не менее, численное и техническое превосходство спасли десант от разгрома. Особую роль в этом сыграла американская авиация, наводимая заблаговременно размещёнными спецназовцами как из США, так и других стран — особенно отличились австралийцы.

Важным итогом первого дня операции оказалось то, что одна из блокирующих позиций в южном секторе «Наковальни» оказалась не занятой. Потому для закрытия этого направления отхода талибов туда в ночь с 3 на 4 марта было решено направить две группы спецназовцев ВМС (SEAL) на двух вертолетах МН-47, которые должны были занять гору Такургар (3191 м). Именно там и разыгрался для американцев наиболее драматичный эпизод операции «Анаконда».

При высадке вертолеты попали под огонь расположившихся вблизи талибов, в результате один из вертолетов получил три попадания из РПГ, которые вынудили его пойти на вынужденную посадку через несколько километров, а один из спецназовцев выпал через рампу вертолета в ходе маневрирования. Второй вертолет подобрал экипаж и десант первого и доставил их в Гардез.

На поиски пропавшего спецназовца отправилась пара МН-47 с поисково-спасательной группой, основу которой составляли рейнджеры. При попытке десантирования эти вертолеты также попали под обстрел, в результате был потерян ещё один вертолет. Общим итогом боя за Такургар стала гибель семи американцев (включая расстрелянного талибами спецназовца) и безвозвратная потеря двух МН-47.

Дальнейший ход операции в долине Шахикот свелся к прочесыванию местности и авиаударам. Официально операция была завершена 18 марта. Не вызывает сомнения решающая роль американской авиации в ходе и результате «Анаконды». Чтобы её проиллюстрировать, достаточно привести следующие данные.

За первые 24 часа операции только боевая авиация союзников применила 177 управляемых (GBU-31 и GBU-12) и 54 обычные бомбы Мк 82 с двух бомбардировщиков В-52Н, не считая ПТУР Hellfire с вертолетов АН-64 и массы снарядов с вертолетов, «ганшипов» и тактических истребителей.

А за первые трое суток расход составил 495 УАБ и 256 обычных бомб. Совокупный же объём активности американской авиации в операции «Анаконда» за период с 2 по 16 марта составил около 900 самолётовылетов (в среднем 60 в сутки), из которых основная масса пришлась на флотские F/A-18 и F-14. В ходе этих вылетов было применено более 3500 авиабомб, из которых доля высокоточных составила 47%, а обычных — 53%. П

Причём основная масса последних (1600) была применена с В-52 путём ковровых бомбардировок, накрывавших за раз противника залпом из 27 пятисотфунтовых бомб Мк 82. Обычные бомбы применялись с установленными на воздушный подрыв взрывателями. Основными целями для таких бомб становились минометные позиции и расположенная открыто живая сила талибов, в первую очередь пытавшаяся контратаковать десантников.

Чтобы оценить масштабность авиационной поддержки, можно сказать, что американцы за две недели применили в этой операции вдвое больше высокоточных боеприпасов, чем французские ВВС за полгода воздушных ударов по Ливии в 2011 г. Стоит ли говорить, что в современном мире лишь одна страна может себе позволить столь масштабное применение авиации в довольно ограниченных по целям и силам операциях.

Собственно, тотальное господство в воздухе и количество примененных боеприпасов и позволило союзникам завершить операцию в свою пользу. Однако цели операции достигнуты не были, так как не удалось создать надёжную блокирующую позицию в зоне ответственности TF Anvil, что позволило противнику покинуть долину. Да и цифры потерь, понесенных талибами, носят довольно противоречивый характер. Американцы считают их большими (до 1000 боевиков), чем их афганские союзники (от 100). Предположительно у первых они носят оценочный характер, а у вторых определятся по числу обнаруженных трупов.

Борьба за умиротворение Афганистана

После падения «Талибана» как государственного режима Афганистана война в этой стране трансформировалась в противоповстанческую, где непосредственные боевые действия перемешаны с социально-политическими действиями по созданию жизнеспособных государственных институтов Афганистана и их развитию, а также поиску баланса интересов различных этнических и религиозных групп и представителей их элит.

Из всего многообразия операций, проводимых США и НАТО в Афганистане, стоит выделить кампанию в провинции Гильменд из-за её масштабности и специфических особенностей. Кроме того, в рамках этой фазы войны была затронута тема строительства афганских силовых структур как одного из определяющих элементов создания жизнеспособного афганского государства после вывода основных сил НАТО из этой страны.

Кампания в Гильменде

Гильменд, безусловно, самая опасная из 34 провинций Афганистана. Так, на неё приходится 28,4% всех потерь сил США и НАТО в этом государстве. По этому показателю Гильменд оставляет далеко позади другие опасные регионы Афганистана: проталибский Кандагар (15,1%), благоприятный для партизанской войны Кунар (5,9%) и мегаполис Кабул (5,1%).

И это несмотря на то, что масштабные боевые действия в провинции ведутся лишь с 2006 г. Причина этого лежит на поверхности — благоприятная для сельского хозяйства провинция с развитой системой ирригационных сооружений (по иронии судьбы построенных в середине XX века американцами) благоприятствует выращиванию самой рентабельной в Афганистане культуры — опиумного мака.

На Гильменд даже сейчас, когда с культивацией опиума в этой провинции ведётся борьба (что позволило снизить площадь под опиумным маком в 1,5 раза), приходится более половины всех сельскохозяйственных земель Афганистана под этой культурой. Так, в 2010 г. в Гильменде было занято около 65 тыс. гектаров земель для выращивания опиумного мака, в то время как в провинциях Кандагар, Фарах и Урузган приходится соответственно 25,8, 14,6 и 7,3 тыс. га, а в остальных площади вообще незначительны.

Несмотря на то, что положение в начале цепочки производства и сбыта героина даёт гильмендским крестьянам и местным авторитетам лишь небольшой процент от доходов этого бизнеса, даже те средства, которые им перепадают, довольно существенны для Афганистана. Причём рентабельность выращивания опиумного мака для крестьян выше, чем других сельскохозяйственных культур, что стимулирует их держаться за эту сферу деятельности. Получаемые от продажи продуктов своего труда средства позволяют не только кормить крестьянские семьи, но и вкладывать их в безопасность (благо оружия в Афганистане оборачивается масса), а также содержать посреднические структуры со своими вооруженными формированиями.

В итоге социальная среда в Гильменде представляет собой «коктейль» из вооруженного крестьянства, вооруженных группировок наркоторговцев и талибов. Последние заключили с местными наркобаронами соглашение после начала натовских операций по притеснению бизнеса последних. Действиям талибов благоприятствует наличие у провинции границы с Пакистаном, в котором недалеко от Гильменда обосновалась их «Кветтская Шура». Да и этническая пуштунская идентичность гильмендцев и большинства талибов также оказывает влияние на ситуацию в провинции.

Совокупность этих факторов сформировала в Гильменде довольно сложную для натовцев ситуацию, однако их это не остановило. Вера участников коалиции в свои силы и способность взять провинцию под свой контроль привели к последовательности военных операций, ряд из которых по своим масштабам занимает лидирующие позиции в ходе интервенции НАТО в Афганистане. Следствие этих операций и ответных действий со стороны вооруженных субъектов провинции и привело к столь существенным потерям Альянса в Гильменде.

Изначально ведущей силой НАТО в Гильменде были британцы, которые не достигли существенных успехов, однако понесли ощутимые потери. В итоге в рамках программы президента США Обамы по «окончательному решению афганского вопроса» в эту провинцию был отправлен крупный контингент американских войск (преимущественно морской пехоты). Кроме США, свои воинские контингенты туда послал и ряд других членов Альянса, а также дружественных США государств, включая Грузию и Эстонию. Кроме участников ISAF, в рамках установления контроля над Гильмендом там начал разворачиваться самый молодой корпус афганской армии — 215-й.

В динамике кампания США и НАТО в Гильменде выглядит как постепенное расширение зоны контроля путём «накачки» провинции войсками, которые не только обозначают присутствие в провинции сетью опорных пунктов, но и проводят поисковые действия, а также участвуют в масштабных противоповстанческих операциях.

Если до 2006 г. иностранное военное присутствие в провинции сводилось к размещению небольшого американского подразделения, то в апреле 2006 г. туда было направлено первое относительно крупное формирование — тактическая группа «Гильменд» численностью более 3 тыс. военнослужащих, основой которой стала британская 16-я воздушно-штурмовая бригада. Основной базой для британцев (а в дальнейшем и других антиталибских сил) стал Camp Bastion в 35 км на север от провинциального центра Лашкаргах. В дальнейшем эта военная база стала основной в северной части провинции и обзавелась собственной ВПП длиной в 3500 м.

Кроме сил в Camp Bastion, британцы разместили несколько небольших гарнизонов в ряде населённых пунктов (Лашкаргах, а также районных центрах Гиришк, Муса-Кала, Санджин и других). Причём в последнем случае они оказывались объектами вооруженного воздействия местных афганцев.

Наиболее известный эпизод получил название «Осада Санджина», когда небольшой английский гарнизон в составе роты А 3-го батальона парашютного полка был осажден в комплексе административных зданий этого районного центра провинции с конца июня 2006 г. Эта «осада» продлилась до апреля 2007 г., при этом гарнизон периодически менял состав (вместо парашютистов были посланы морские пехотинцы и лёгкая пехота), а силы НАТО извне периодически предпринимали операции по зачистке Санджина.

Фактически «осада» свелась к обстрелу комплекса административных зданий из стрелкового оружия, РПГ, лёгких артсистем (включая 107-мм РСЗО). Результат боев за Санджин носил половинчатый характер. С одной стороны, повстанцам не удалось уничтожить относительно небольшие силы британцев, а с другой — и натовцам не удалось «умиротворить» район и его центр.

Потому иностранные силы, включая прибывших на помощь подразделениям Великобритании американских морских пехотинцев, продолжали нести там довольно ощутимые потери, в первую очередь в ходе патрулирований местности и проводки конвоев. Британцам же оккупация Санджина с лета 2006 по сентябрь 2010 г. (когда они были выведены из окрестностей города) обошлась в 106 жизней их военнослужащих, что составляет более четверти всех потерь Великобритании за 10 лет афганской войны.

Кроме Санджина, британцы были осаждены и в других населённых пунктах, в частности в другом районном центре Муса-Кала. Результатом этого стала эвакуация британского гарнизона оттуда в октябре 2006 г. (видимо, на фоне событий в Санджине попытка удерживать более удалённые и уязвимые позиции была признана слишком рискованной) и последовавшее занятие города талибами в феврале 2007 г.

В свою очередь, силы ISAF и афганской армии предприняли в декабре 2007 г. операцию по возвращению города под свой контроль. Основу сил НАТО в операции составляли британцы из тактической группы «Гильменд», а также американские парашютисты из 82-й воздушно-десантной дивизии, высаженные с вертолетов к северу от города. Результатом операции стало возвращение Муса-Кала под контроль сил Альянса, однако части талибских сил удалось покинуть город.

Ещё до окончательной деблокады гарнизона Санджина британцы возглавили крупнейшую на тот момент операцию НАТО — «Ахиллес», её целью было установление контроля над районом Канджакской ГЭС и изгнание оттуда сил «Талибана» и его местных союзников. Операция продлилась практически всю весну 2007 г. (с 6 марта по 30 мая). Главной целью операции было обеспечение функционирования данного энергетического узла в рамках экономической реконструкции государства.

В принципе, несмотря на периодические обстрелы талибов, цель операции была достигнута. Кроме того, повстанцам были нанесены определенные потери, масштаб которых, как обычно, варьируется в заявлениях в широких пределах. История имела продолжение, когда в конце августа — начале сентября 2008 г. британцы успешно провели конвойную операцию «Вершина орлов» по доставке на ГЭС новой турбины из Кандагара.

Когда стало ясно, что ограниченных британских сил в Гильменде не хватает для умиротворения всей провинции, туда были посланы крупные американские контингенты, в первую очередь из состава морской пехоты. Соответственно, на американцев легла основная нагрузка по ведению боевых действий в провинции. Основной базой американских морпехов в этой части Гильменда стал Camp Leatherneck, а их силы сведены в тактическую группу Leatherneck, развернутую в настоящее время на базе 2-й дивизии морской пехоты США.

Значительное увеличение численности сил НАТО в Гильменде не могло не сказаться на масштабности проводимых Альянсом операций в этой провинции. Среди них можно выделить несколько: параллельные операции американцев «Удар меча» и британцев «Коготь пантеры», а также совместную операцию войск США, Британии и афганцев «Моштарак».

Летние операции 2009 г. «Удар меча» и «Коготь пантеры» проводились соответственно американскими морскими пехотинцами и британскими (при поддержке датчан и эстонцев) силами в провинции Гильменд в преддверии президентских выборов в Афганистане 2009 г.

Их целью было нанесение потерь талибам как в живой силе, так и в материальных средствах (в первую очередь в запасах опия и героина), дабы предупредить их активность по срыву выборов. Американские силы действовали против населённых пунктов к югу от центра провинции Лашкаргах, а британцы «чистили» местность к западу от города. В операциях активно применялись тактические воздушные десанты.

Из трёх американских тактических групп (каждая на основе одного батальона), две были высажены с вертолетов, и только южный пункт — Ханашин — был занят наземными силами 2-го лёгкого разведывательного батальона. В рамках своей операции британцы также высаживали тактические десанты в сочетании с наземным наступлением своих войск и датчан.

Как и во многих подобных операциях, талибы старались избегать решительного столкновения с силами ISAF, поэтому и понесли умеренные потери. Кроме того, союзникам удалось захватить небольшое количество оружия и взрывчатых веществ, а также наркотиков и сырья для их производства. Президентские выборы прошли без особых эксцессов. После голосования 20 августа 2009 г. обе операции НАТО в Гильменде завершились.

В Афганской войне операция «Моштарак» (первая фаза 13—25 февраля 2010 г., вторая фаза 26 февраля — 7 декабря 2010 г.) носила беспрецедентный характер по масштабу задействованных в ней сил. Кроме тактических групп американских морпехов и британцев, в ней приняли участие крупные силы афганской армии. Целью операции стала сельскохозяйственная зона Марджа (сам городок особой ценности не представлял), бывшая одним из основных районов выращивания опиумного мака.

В операции традиционно активно использовались тактические воздушные десанты, тем более что применение наземной техники было затруднено из-за густой сети оросительных каналов и плотного минирования имевшихся дорог. Противник также традиционно особого сопротивления не оказал, поэтому и избежал существенных потерь. В ходе операции союзникам удалось захватить существенные запасы наркотиков, однако посевы опиумного мака не уничтожались (дабы не вызвать активного сопротивления местного крестьянства). Во второй фазе операции — закрепление на занятой территории (а также последующие события в Мардже) — американские морпехи стали нести ощутимые потери в результате подрывов, а также обстрелов американских постов, сетью которых они расширяли фактическую зону контроля в этом районе

Афганская национальная армия и полиция

Исход операции США и НАТО в Афганистане во многом зависит от стабильности установленного там прозападного политического режима. В свою очередь, его устойчивость определяется способностью силовых структур Афганистана решать задачи по обеспечению внутренней и внешней безопасности государства. Причём на данном этапе приоритеты развития этих структур смещены в сторону борьбы с внутренним врагом.

Последнее неудивительно по ряду причин — например, наличие в Афганистане крупной группировки НАТО практически полностью гарантирует афганский режим от внешнего вооруженного вторжения со стороны иностранного государства (речь не идёт об инфильтрации отрядов антиправительственных боевиков с территории Пакистана). Кроме того, то же присутствие натовских сил облегчает силовым структурам Афганистана и борьбу с внутренней вооруженной оппозицией настолько, что их роль зачастую носит вспомогательный характер.

Тем не менее объявленный процесс вывода из Афганистана основных сил членов НАТО в ближайшие годы ставит на повестку дня не только количественный рост афганской армии и полиции, но и качественный — для самостоятельного решения более широкого круга задач. И в первую очередь это касается способности противостоять внутренним угрозам, дабы власти современного Афганистана не повторили судьбу режима М. Наджибуллы после вывода из этой страны советских войск. Таким образом, неудивительно, что военное строительство в Афганистане носит ярко выраженный антипартизанский характер.

Основными компонентами афганской военной машины являются афганская национальная армия (AHA) министерства обороны и афганская национальная полиция (АНП) министерства внутренних дел.

При создании силовых структур Афганистана (и его армии в том числе) НАТО приходится учитывать два разнонаправленных фактора, обусловленных этнорелигиозной гетерогенностью государства. Так, необходимость обеспечить равномерное представительство этносов во властных структурах, в том числе и силовых, требует обеспечения пуштунам соответствующей квоты в афганской армии.

Однако ввиду сомнительной лояльности последних требования повышения эффективности силовых структур Афганистана вынуждают больше полагаться на непуштунские этносы страны, в первую очередь таджиков. Так, на 2009 г. численность таджиков и пуштунов в AHA оценивалась в 30-40% для каждого этноса, однако среди командного состава доминирующее положение занимали таджики (около 70% командиров батальонов)

Штатная численность афганской национальной армии на декабрь 2011 г. составила более 170,5 тыс. Практически все афганские военнослужащие принадлежат к сухопутным войскам. Высшим объединением афганской армии является корпус, состоящий из бригад. На данный момент корпусов в армии Афганистана насчитывается шесть: 201-й (штаб — Кабул), 203-й (Гардез), 205-й (Кандагар), 207-й (Герат), 209-й (Мазари-Шариф), 215-й (Лашкаргах). Корпуса состоят из бригад, а те, в свою очередь, из трёх-четырех пехотных батальонов, батальона боевого обеспечения (разведывательная, рота, инженерная рота, артиллерийская батарея в составе восьми 122-мм гаубиц Д-30) и батальона материального обеспечения, а также некоторых более мелких подразделений.

Кроме бригад, в состав корпусов входит несколько отдельных частей: корпусные батальоны боевого и материального обеспечения, а также батальон коммандос, действия которых обеспечиваются приданными корпусам вертолетными отрядами. Кроме того, предполагается переформирование ряда пехотных батальонов в батальоны быстрого реагирования на американских бронированных машинах MSFV (Mobile Strike Force Vehicle, вариант бронеавтомобиля Ml 117 Guardian). Эти батальоны могут быть как включены в состав корпусов в качестве отдельных, так и объединены (по крайней мере, часть из них) в бригаду — возможно, в составе 3-й бригады 111-й Кабульской дивизии.

Зона ответственности афганского корпуса охватывает несколько провинций, так что имеющихся в них сил недостаточно даже для противоповстанческих действий. Потому по мере роста численности и боевого состава AHA можно ожидать как создания новых корпусов, так и усиления существующих (увеличение количества бригад в корпусах, формирование четвертых пехотных батальонов в бригадах, усиление батальонов боевого обеспечения). Более мощные корпуса сосредоточены в восточной и южной частях страны (201-й, 203-й и 205-й), там же формируется и 215-й корпус.

Кроме шести корпусов, в составе AHA существует ряд отдельных соединений: двухбатальонная бригада охраны штаба армии и 111-я «столичная» дивизия в Кабуле. В состав последней, кроме двух пехотных бригад (на данный момент сокращенных по сравнению с бригадами корпусов состава), входит и единственное механизированное соединение афганской армии — 3-я бригада быстрого реагирования, где сгруппированы остатки боеспособной советской бронетехники, а также американские бронетранспортеры МПЗ. Кроме того, в AHA формируется дивизия специального назначения, основу которой должны составить две бригады коммандос и одна бригада специального назначения (по типу американских групп специального назначения).

В целом афганская армия состоит преимущественно из территориальных формирований (корпуса, гарнизон Кабула), сил которых на данный момент даже не хватит для обеспечения безопасности в зоне своей ответственности. Наиболее боеспособны довольно малочисленные подвижные подразделения афганцев: коммандос, спецназ и в будущем, как ожидается, и батальоны быстрого реагирования. Такая структура армии напоминает армию Южного Вьетнама, где на фоне армейских корпусов с невысокой боеспособностью выгодно выделялись воздушно-десантные, бронетанковые части и части морской пехоты и рейнджеров, которые и несли на себе основную нагрузку в войне с Вьетконгом и армией ДРВ.

Основной силой AHA на данный момент и на ближайшую перспективу является пехота (моторизованная на грузовиках и пикапах, аэромобильная — коммандос, спецназ) при ограниченной поддержке лёгкой бронетехники (бронеавтомобили), артиллерии (минометы, буксируемые орудия) и авиации (транспортные и боевые вертолеты, транспортные самолёты, лёгкие боевые самолёты).

Как сказано выше, это обусловлено спецификой афганского военного строительства с приоритетностью противоповстанческих действий. Потому неудивительно, что AHA имеет крайне ограниченный потенциал при ведении общевойскового боя. С другой стороны, практически полное отсутствие технически сложных родов войск позволяет афганцам обходиться умеренными по численности формированиями тыла. Потому удельный вес боевых подразделений в афганской армии превышает таковой у соседей, не говоря уже об армиях развитых государств.

К сильным сторонам AHA можно отнести высокий уровень аэромобильности благодаря наличию существенного числа транспортно-боевых вертолетов и тактических транспортных самолётов (и росту их численности в ходе развития ВВС). Причём это важно не только для противоповстанческих операций в типичной для Афганистана горно-пустынной местности с бедной дорожной сетью, но и в случае конфликтов с соседями. И если в случае войны с Ираном и Пакистаном, располагающими многочисленной истребительной авиацией, эффективность применения афганской авиации вызывает определенные сомнения, то в случае с Таджикистаном (и в меньшей степени Туркменистаном и Узбекистаном) многочисленная афганская авиация может оказать определяющие влияние в случае вооруженного конфликта между этими государствами.

Ещё одним важным фактором трансформации вооруженных сил Афганистана может стать их переоснащение техникой ряда членов ISAF, возвращение которой на родину будет признано невыгодным. Пока рано говорить о номенклатуре вооружения и техники и масштабах такой передачи, но можно предположить, что афганцы могут получить некоторое количество автомобильной и бронетехники (в первую очередь колесной), артиллерии, возможно, вертолетов и, скорее всего, часть запасов материальных средств, включая боеприпасы и запасные части. Последнее должно обеспечить AHA возможность эксплуатировать и применять своё вооружение и военную технику в течение определенного времени даже в случае прекращения поставок из-за рубежа.

Кроме особенностей технического оснащения, важнейшим фактором, определяющим потенциал AHA, является качественный уровень её личного состава.

Невысокий уровень квалификации офицерского состава на данном этапе частично компенсируется наличием в афганских подразделениях от батальона и выше групп советников в составе 75 советнических групп Embedded Training Team (ETT, США) и 80 аналогичных советнических групп Operational Mentor Liaison Team (OMLT, члены НАТО и другие государства) на май 2011 г.

Последние при численности 11—28 человек (в зависимости от типа и функций «подшефного» формирования AHA) призваны обучать афганцев, служить связующим звеном между ними и НАТО, повышать уровень координации при планировании совместных операций и т.д.

Очевидно, что в случае изъятия из афганских формирований западных советников способность AHA к современным боевым действиям снизится. Потому на довольно продолжительный период времени до подготовки качественных национальных командных кадров эффективность AHA будет определяться наличием в ней военнослужащих НАТО. В случае же развития деструктивных сценариев в Афганистане после вывода оттуда основной части иностранных сил можно ожидать отзыва советников и, как следствие, быстрой деградации AHA и возвращения её к традиционной для Афганистана полуфеодальной-полумилиционной армии.

В отличие от членов Северо-Атлантического альянса, СССР в прошлом веке изначально развивал вооруженные силы Демократической Республики Афганистан (ДРА) не как узконаправленные противоповстанческие силы, а как самодостаточные, способные проводить как противоповстанческие действия, так и общевойсковые операции.

Стоит отметить, что этому способствовал и тот исходный материал, который попал в руки советских советников и инструкторов, так как они занимались развитием афганской армии в этом ключе ещё до ввода в ДРА советских войск. Натовцам же пришлось создавать афганскую армию практически с нуля, когда исходный материал представлял собой феодальные дружины полевых командиров и ополченческие структуры. Особые трудности у западных «демиургов» вызвало создание адекватного офицерского корпуса из-за практически полностью разваленной в ходе 1990-х гг. системы как военного, так и гражданского образования, а также ввиду специфики потенциальных кандидатов на командные должности с их «атаманским» прошлым.

Как бы то ни было, делая изначально акцент на самодостаточность афганской армии, Советский Союз помогал афганцам формировать и развивать общевойсковые соединения и объединения с высокой насыщенностью тяжелым вооружением. Так, к началу 1986 г. вооруженные силы Афганистана располагали 763 танками (70% штата, в том числе в составе сухопутных войск — 675 единиц, или 89%), 129 БМП (75%), 1225 БТР и БРДМ (45%), 2609 артиллерийских орудий и минометов (80%).

Таким образом, армия ДРА, располагая намного более мощным парком тяжелого вооружения по сравнению с современной AHA, была куда более приспособлена к самостоятельным действиям при защите государства от внешних угроз со стороны соседей. Представляется вероятным, что даже в ходе нынешнего курса на реформирование AHA с целью расширения спектра решаемых ею задач она не приблизится по оснащению тяжелой бронетехникой и артиллерией к своему коммунистическому предшественнику.

Это связано не с нехваткой залежалого тяжелого вооружения на складах членов НАТО, а с неспособностью AHA обеспечить её эксплуатацию. Причём как по финансовым соображениям (в первую очередь из-за стоимости топлива и проблем с его поставками в Афганистан), так и из-за нехватки квалифицированных специалистов (с чем сталкивалась и старая афганская армия, но в меньших масштабах).

Если говорить о численности армии ДРА, то на 1986 г. она насчитывала по факту 141,5 тыс. человек (60% штата). Однако в неё входил ряд структур, которые в новом Афганистане относятся к МВД или отсутствуют вообще (пограничная охрана, войска территориальной и гражданской обороны). Численность собственно сухопутных войск составляла 101,6 тыс. (60% штата). Таким образом, по численности армия ДРА уступала современной AHA (тем более после окончания её реформирования). Однако стоит учитывать, что тогда и население Афганистана было почти вдвое меньше.

Вооруженные силы коммунистического Афганистана испытывали проблемы с комплектованием, причём даже более значительные, чем AHA. Так, через военкоматы удавалось призывать лишь 20% солдат срочной службы, а 80% попадали в армию в результате принудительной мобилизации (зачастую в результате установления временного контроля над какой-то территорией). Неудивительно, что такая армия была подвержена массовому дезертирству, усиливаемому пропагандой противника.

В результате армия ДРА испытывала хронический дефицит кадров, особенно в низовых боевых подразделениях, где уровень укомплектованности составлял в среднем 25-40% (что соответствует низшему натовскому уровню боеспособности подразделения Capability Milestones CM4). Потому выбранный натовцами принцип комплектования AHA по контракту можно считать более успешным, несмотря на имеющиеся и у них проблемы.

Афганские ВВС на конец 2011 г. насчитывали около 5 тыс. человек и имели на вооружении 49 вертолетов (девять Ми-35, 34 Ми-17, 6 MD-530F]), 14 тактических транспортных самолётов С-27А, по 3 лёгких учебно-транспортных Ceccna T-182 и Cesna 208B.

Так, ещё в конце 2009 г. они насчитывали менее 3 тыс. военнослужащих при 31 вертолете (22 Ми-17 и 9 Ми-35) и шести транспортных самолётах (2 С-27А, 5 Ан-32 и 1 Ан-26). Затем афганские ВВС будут располагать более 100 вертолетами (пополам Ми-17 и MD-530F) и 20 тактическими транспортниками С-27А, а также парком лёгких учебных и транспортных самолётов. Наличие и конфигурация их ударного компонента пока находится под вопросом, но ожидается, что через ВВС США примерно начиная с 2015 г. поставят 36 турбовинтовых лёгких боевых самолётов Embraer A-29 Super Tucano.

Как и в случае сухопутных войск, ВВС и ПВО ДРА были куда более мощным видом вооруженных сил по сравнению с перспективным и тем более наличным составом авиации AHA. Так, на начало 1986 г. они насчитывали 19,4 тыс. человек, 226 самолётов (в том числе боеготовых 217) и 89 вертолетов (62 боеготовых). Причём в отличие от авиации AHA в них имелись истребители, полноценные ударные самолёты и подразделения ПВО.

Что касается афганской полиции, то на декабрь 2011 г. её штатная численность была 135,5 тыс.Значительная её часть (96,4 тыс.) предназначена для обеспечения правопорядка в населённых пунктах и на дорогах (в первую очередь охрана Кольцевого шоссе), а также выполняет функции, аналогичные подразделениям российского МЧС.

Кроме того, в состав АНП входят пограничная полиция (20,8 тыс.) и полиция общественного порядка (12,6 тыс.). Последняя, кроме борьбы с массовыми беспорядками, предназначена и для противоповстанческих действий и включает специальные подразделения (SWAT), то есть является неким аналогом внутренних войск. Её бригады дислоцируются в крупных афганских городах, включая столицу, Кандагар, Герат и Мазари-Шариф.

Пограничная полиция занимается охраной 5,5 тыс. километров афганской границы, а также аэропортов. Не вызывает сомнения, что для столь протяженной границы её численность недостаточна. Потому можно предположить, что в ходе дальнейшего развития афганской полиции её пограничный компонент (равно как и полиция общественного порядка) будут увеличены.

Кроме собственно государственных структур обеспечения внутренней безопасности, в подчинении министерства внутренних дел Афганистана находятся формируемые с августа 2010 г. подразделения местной полиции. Фактически речь идёт о милиционных отрядах самообороны, создание которых типично для противоповстанческих действий. Однако боеспособность и лояльность режиму таких формирований носит довольно условный характер, кроме тех случаев, когда они создаются на базе национальных и религиозных меньшинств, а от устойчивости режима зависит физическое выживание данных меньшинств. Этот тезис был наглядно продемонстрирован во Вьетнаме и Лаосе в войнах третьей четверти XX века.

В целом, говоря о вооруженных структурах министерства внутренних дел Афганистана, можно сделать вывод, что они предназначены в первую очередь для обеспечения порядка и лишь малая их часть (полиция общественного порядка) представляет ценность в противоповстанческих действиях или в случае гражданской войны. Однако довольно внушительная численность (по плану реформы) наряду с высокой мобильностью, обеспеченной тысячами единиц автотехники (в первую очередь LTV Ford Ranger и различными модификациями HMMWV), должны повысить эффективность АНП при борьбе с повстанцами, что, в свою очередь, должно частично разгрузить афганскую армию от решения этих задач.

В ДРА аналогичные функции возлагались на формирования МВД (Царандой) и Службы государственной безопасности (ХАД). К лету 1986 г. Царандой насчитывал 92 тыс. сотрудников при штатной численности 130 тыс. То есть его численность была сопоставима с нынешней численностью АНП. При этом, как было сказано выше, ряд формирований, которые сейчас включены в состав МВД, в 1980-х гг. относились к армии. Также не стоит забывать и о возросшей численности населения Афганистана, потому можно заключить, что на данный момент численность АНП не в полной мере отвечает своим задачам.

Если говорить о внешней угрозе (и соответственно адекватности AHA этим угрозам), то для Афганистана она может исходить от двух государств: Пакистана и Ирана. С одной стороны, эти государства имеют многочисленные сбалансированные вооруженные силы, способные проводить общевойсковые операции благодаря наличию тяжелого вооружения в сухопутных войсках и полноценных ВВС. Это даёт им существенные преимущества перед пехотными бригадами афганцев в случае войны. Однако нестабильная ситуация внутри обоих потенциальных противников Афганистана, а также наличие у последнего поддержки со стороны США, по крайней мере в ближайшей перспективе, снижают вероятность полномасштабных боевых действий между этими государствами и Афганистаном.

Совсем иная ситуация складывается в случае рассмотрения Афганистана и его среднеазиатских соседей. Эти соседи не представляют особой угрозы для Афганистана, а скорее наоборот. Так, вмешательство последнего во внутренние дела Таджикистана, причём даже не со стороны государства, а по инициативе чиновников и военных пограничных афганских провинций, может оказать серьёзное влияние на ситуацию внутри это среднеазиатской страны, что уже было продемонстрировано в первой половине 1990-х гг. в ходе гражданской войны в Таджикистане.

Также афганцы могут оказать влияние на ход и исход потенциального вооруженного конфликта между Таджикистаном и Узбекистаном, действуя на стороне первого. Причём как на территории Таджикистана, так и в зоне ответственности Юго-Западного военного округа Узбекистана, в первую очередь в Сурхандарьинской области.

Определенную угрозу представляют афганские военные и для Туркменистана, несмотря на довольно современный вид армии последнего с достаточно мощными (по региональным меркам) бронетанковыми, артиллерийскими и авиационными частями. Слабость туркменских вооруженных сил (как и таджикских, и киргизских) заключается в их малочисленности.

Таким образом, можно сделать вывод, что Афганская национальная армия на ближайшую перспективу не в полной мере отвечает задачам защиты государства от внешних угроз, когда они исходят от Пакистана или Ирана, но сама представляет угрозу для бывших советских республик Средней Азии. Причём в случае с Таджикистаном не вся AHA или её основная часть, но даже те её формирования, что расположены в северных провинциях Афганистана.

Потери

За годы войны в Афганистане США и НАТО безвозвратно потеряли не менее 2837 военнослужащих, из которых 1858 (65,5%) приходятся на США, 392 (13,8%) — Великобританию, 158 (5,6%) — Канаду. Среди не членов НАТО наивысшие потери у Австралии (32 человека) и Грузии. Следует отметить, что потери оккупационных сил в Афганистане примерно в 4 раза меньше, чем у советской 40-й армии. Однако они не учитывают потери сотрудников ЧВК (не менее 1 тыс. человек) и несколько иной масштаб боевых действий.

Распределение потерь иностранных сил в Афганистане по годам демонстрировало устойчивую тенденцию к их росту с 2004 по 2010 г. и лишь в 2011 г. потери начали несколько снижаться (тем не менее не опустившись даже на уровень 2009 г.). Среди причин потерь в последние годы (с 2008 г.) основную долю (50-60%) составляют подрывы на фугасах и минах.

Неудивительно, что война в Афганистане наряду с Иракской войной стали мощным стимулом развития бронеавтомобилей типа MRAP. Также существенны потери и в результате падения самолётов и вертолетов. Так, в потерянном 6 августа 2011 г. вертолете CH-47D погибли 30 американских военнослужащих, включая 22 спецназовца флота, что стало самой крупной одномоментной потерей вооруженных сил США в Афганистане с начала операции в этой стране.

Общие же потери авиации коалиции, включая ВВС Афганистана, составили с 2001 г. не менее 100 вертолетов и 20 самолётов. Кроме того, существенные потери в авиатехнике понесли и частные компании. Сообщается, что основная часть потерь приходится на авиационные аварии и катастрофы и лишь малая — на огонь противника. Это, может быть, не так и далеко от истины с учетом слабости ПВО антинатовских сил в Афганистане, которая ни в какое сравнение не идёт с ПВО моджахедов 1980-х гг.

Интересно, что среди различных типов потерянной авиатехники особенно выделяются различные модификации транспортного вертолета СН-47 Chinook, на которые приходится до 30% потерь вертолетов в Афганистане и более половины потерь в результате огня с земли. Это и неудивительно, ведь СН-47 стали в Афганистане настоящими рабочими лошадками благодаря своей довольно большой дальности и грузоподъемности (которые можно варьировать под конкретную задачу), способны эффективно выполнять задачи в удалённых районах страны, что особенно ценно в условиях слаборазвитой сети базирования.

Потери AHA и АНП оценить сложнее как из-за отсутствия объективной статистики, так и массового дезертирства (в том числе временного) из этих структур для решения военнослужащими своих проблем дома. Можно говорить, что потери афганских силовых структур только убитыми измеряются тысячами военнослужащих и полицейских,[302],[303] а с учетом дезертирства и перехода на сторону противника — десятками тысяч.

Оценить потери повстанцев ещё сложнее по ряду объективных и субъективных причин, причём даже в отдельных операциях, что было показано выше. Можно предположить, что они существенно выше потерь ISAF и, возможно, сопоставимы с общими потерями афганских силовых структур.

По другую сторону границы в Пакистане потери правительственных сил против местных союзников афганских талибов даже превысили таковые у иностранных сил в Афганистане. Так, только пакистанская армия потеряла 3097 человек убитыми, а с учетом других силовых структур и вооруженных формирований лояльных Исламабаду племен потери пакистанской стороны ещё выше. Вооруженная пакистанская оппозиция, как сообщается, потеряла более 17 тысяч человек, но, как и в случае с потерями афганских талибов, к таким данным следует подходить осторожно.

Эвакуация сил США из Афганистана

Выводы

Начало иностранной интервенции в Афганистан продемонстрировало высокий экспедиционный потенциал США и в меньшей степени других членов НАТО в удалённой не только от этих государств части мира, но и от морского побережья. Режим талибов был довольно быстро и легко свергнут триадой, состоящей из натовских авиации (включая удары морских крылатых ракет) и спецназа, а также местной вооруженной оппозиции.

Во второй противоповстанческой фазе войны члены Альянса попали в классическую ловушку неоколониальных войн последних 65 лет, когда кажется, что для победы над партизанами не хватает буквально пары дополнительных батальонов и эскадрилий. Однако наращивание сил и рост их активности хоть и приводили к локальным тактическим успехам, особого влияния на положение в целом не оказывали. Более того, зачастую это оборачивалось ростом потерь среди иностранных формирований (что наглядно и демонстрирует распределение потерь ISAF по годам, а ранее советской 40-й армии в том же Афганистане или американских сил во Вьетнаме и т. д.).

В подобных конфликтах итоговый результат зависит не столько от понесенных повстанцами потерь во время иностранной интервенции, сколько от их способности сохранять свою организацию неопределенно долгий период времени и от жизнеспособности и мощи установленного в государстве местного режима, в первую очередь его силовых структур. Потому от реформирования афганской национальной армии и полиции и зависит исход операции НАТО в Афганистане после вывода основной части её сил из страны, задекларированный на 2014 г.

Особенностью антизападного повстанчества в Афганистане по сравнению с конфликтами холодной войны является отсутствие у него сколь-нибудь ощутимой внешней поддержки со стороны иностранного государства или их коалиции (как это было в случае с афганскими моджахедами или Вьетконгом). Тем не менее талибы и другие значительные повстанческие организации Афганистана не только не разгромлены, но и продолжают свою активность, несмотря на то, что им противостоит крупная группировка сильнейшего военного альянса современности. Это является ярким свидетельством повышения роли вооруженных негосударственных субъектов в современном мире.

На жизнеспособность преимущественно пуштунского сопротивления в Афганистане оказывает существенное влияние поддержка родственных племен на территории Пакистана. Потому скромные результаты пакистанских властей по возвращению под свой контроль афганского пограничья оказывают непосредственное влияние на события в соседней стране. Причём эти операции обходятся пакистанской стороне в большее число жертв среди своих силовиков, чем все операции натовцев на территории Афганистана, несмотря на куда более скромный территориальный охват и общую продолжительность войны на северо-западе Пакистана.

Операция НАТО в Афганистане богата примерами для анализа особенностей современных противоповстанческих операций, что позволяет специалистам извлечь из неё много поучительного.

«Война в Афганистане», автор Вячеслав Целуйко

Источник: Скелеты в шкафу